new-site

Список для чтения:
5 книг с двойниками

Зарешеченная комната,
типовой титулярный советник и другие
рекомендации впечатлительной
девушки

dv1
Владимир Набоков
«Отчаяние»

1934

Если «Лолита» и «Ада» занимают среди набоковского наследия нишу любовного романа, то «Отчаяние» — это триллер с классической жанровой завязкой: берлинский коммерсант по имени Герман (он же — главный герой, он же — повествователь) собрался инсценировать свою смерть, чтобы получить страховку. Для этого он придумал довольно сложную схему с участием жены Лиды, страхового агента Орловиуса, дачного участка на берегу озера, автомобиля, револьвера и самого главного персонажа — бродяги Феликса (он же — подставная жертва).

В «Отчаянии», как и в более знаменитых — но ничуть не более увлекательных — «Даре» и «Бледном пламени», Набоков пристально всматривается во всевозможные удвоения и отражения: в зерцале зеркала, зерцале зыбкой воды, в зерцале самоописания, зерцале истории, записанной простодушно хитрым, наивно проницательным, предательски надежным рассказчиком. Рассказчиком, который изобличает сам себя.

 

dv2
Роберт Хайнлайн
«Двойная звезда»

1956

Герой «Двойной звезды» — не слишком удачливый актер Лоренцо Смит, поневоле вовлеченный в большую политику: сначала он должен подменить похищенного лидера оппозиции Джона Бонфорта до тех пор, пока того не найдут, потом заболевшего Джона Бонфорта — пока он не выздоровеет, и так далее. Он пишет речи в защиту гражданских прав марсиан, борется за голоса на венерианских избирательных участках, участвует в пресс-конференциях и все чаще сравнивает Бонфорта со своим отцом. 

Лоренцо Смит играет чужую роль, но, если увлечься, чужая роль может стать собственной жизнью. Если бы книгу с таким сюжетом написал Станислав Лем или Филип Дик, это был бы самый настоящий хоррор, но в исполнении оптимиста Хайнлайна это похвала демократии, мультикультурализму, ксенофилии и безграничным возможностям человеческого разума. Ну, разве что с небольшим фрейдистским подтекстом.

 

dv3
Густав Майринк
«Голем»

1915

В мрачной-мрачной Праге есть мрачное-мрачное еврейское гетто, в мрачном-мрачном гетто — невеселая Старосинагогальная улица, на Старосинагогальной улице — старый дом, в доме — зарешеченная комната без дверей, в комнате сидит Голем, который как две капли воды похож на резчика камней Атанасиуса Перната, который как две капли воды похож на безымянного рассказчика. Рассказчик то ли спит, то ли бредит, Пернат — то ли сошел с ума, то ли совсем наоборот.

В лабиринте гетто и лабиринте сюжетных сплетений «Голема» не мудрено запутаться, тем более что для украшения повествования Густав Майринк использует то каббалистическое учение, то алхимическую символику, то герметические премудрости. Но не потому, что хочет ослепить читателей познаниями, а чтобы сообщить довольно важную вещь: внутри каждого человека есть зарешеченная комната. В ней сидит тот, кому трудно взглянуть в лицо.

 

dv4
Айра Левин
«Степфордские жены»

1975

В 1963 году Бетти Фридан, одна из родоначальниц второй волны феминизма, пишет «Загадку женственности» — критическое исследование образа благополучной американской домохозяйки из пригорода. В 1975 году Айра Левин пишет роман, который можно назвать беллетризацией «Загадки женственности». Его главная героиня — предприимчивая и независимая Джоанна Эберхарт — вместе со своим мужем Уолтером, сыном Питом и дочкой Ким переезжает в идиллический Степфорд — городок образцового порядка и традиционных семейных ценностей: здесь мужья каждый вечер ходят в Ассоциацию мужчин, чтобы обсудить важнейшие вопросы политики и экономики, а жены остаются дома — чтобы еще раз вымыть до блеска кухонную раковину или снова натереть пол мастикой. Казалось бы, какое Джоанне дело до чужих привычек и убеждений. Но в Степфорде даже новоприбывшие рано или поздно меняются до неузнаваемости — как будто их подменили.

 

dv5
Федор Достоевский
«Двойник»

1846

Яков Петрович Голядкин — тихий, незаметный и болезненно суетливый человечек, типовой титулярный советник в типовом петербуржском департаменте. Жизнь его полна столь же тихих и незаметных терзаний: откуда взялась клякса на бумагах его превосходительства, кого сейчас обсуждают глумливые сослуживцы, что подумает столоначальник и как бы не случилось чего-то плохого. И оно, конечно, случается: в тот же департамент поступает на службу полный тезка Голядкина — интриган, фанфарон и каверзник. Впрочем, тоже болезненно суетливый. 

«Двойник» — вторая книга Достоевского, в которой он еще не очень похож на будущего автора «Бесов» и «Братьев Карамазовых», зато изрядно похож на Гоголя. Это, можно сказать, «Шинель» без шинели. Или  «Нос», в котором самостоятельную жизнь обретает не часть лица, а часть разума. Или, например, «Повесть о том, как поссорился Яков Петрович с Яковом Петровичем».

Изображение: dvdp