new-site

Дайджест:
50 книг на лето

Что читать под солнцем

  

 

Книги с участием подводной фауны 

 

book-cover-22
Айрис Мёрдок
«Море, море»

1978

Театральный режиссер, уроженец Стратфорда-на-Эйвоне, себялюбец и самодержец Чарльз Эрроуби решает уйти на покой и покупает тихий дом на побережье. Он намерен писать мемуары, возделывать сад, много плавать, ни о ком не скучать, и, кажется, воображает себя отрекшимся от волшебства Просперо. Неудивительно, что после краткого начального затишья в повествование врывается буря: лживые письма, неловкие свидания, стесненные разговоры, недоразумения и разоблачения, встреча с гигантским морским чудовищем, и — наконец — возвращение призрачной любви.

Этот роман стоит прочесть, например, затем, чтобы узнать, за какие
свойства и качества в 1978 году давали Букеровскую премию, какое вино
подходит к миндальному печенью, как важно соблюдать правила
безопасности на воде, ну и, может быть, еще нечто занимательное.
Например, что весь мир — море, а человеческие побуждения в нем —
странные глубоководные животные.

  

book-cover-23
Чайна Мьевиль
«Шрам»

2002

Второй роман из цикла, посвященного миру Бас-Лаг, больше всего напоминает тщательно прорисованный политологический комикс, в котором естественное право из трудов Локка вступает в конфронтацию с гоббсовским Левиафаном под аккомпанемент наблюдений о легитимации власти. Естественное право представлено пиратской вольницей Армады, города на воде, состоящего из сотен разномастных кораблей, скрепленных шаткими мостками и общими интересами. Левиафан — собственно, Левиафаном. На периферии конфликта — вампиры, зомби, гриндилоу, люди с жвалами, люди с иголками, люди с хоботками, с жабрами, с щупальцами, с дурными мыслями, скверными идеалами, благими намерениями, хорошей техникой владения холодным оружием. Впрочем, для титанического градостороителя Мьевиля отдельный человек не так уж и важен. Не более, чем песчинка, которую вот-вот унесет отливом. Ну или не унесет. Как получится.

 

book-cover-26
Эрнст Юнгер
«Сердце искателя
приключений»

1937

Биография Эрнста Юнгера сама по себе кажется достойной великой книги: в восемнадцать лет сбегает из закрытой школы, чтобы вступить в Иностранный легион, изучает в Лейпциге философию, в Неаполе — зоологию, самостоятельно — демонологию, вступает добровольцем в немецкую армию, участвует в обеих мировых войнах. Зоологические штудии наложили на него отпечаток естествоиспытательства — во всех мерцающих смыслах этого слова.

«Сердце искателя приключений» состоит из разрозненных глав,
объединенных не столько сюжетом в общепринятом его понимании, сколько движением жизни и мысли. Рассуждение о природе власти продолжается и преломляется в описании ратуши, замечание о пунктуации в романах де Сада — в пересказе фантасмагорического сновидения, перечень рыб, осьминогов и каракатиц Тирренского моря — в перечислении полудрагоценных камней. Читать «Сердце» можно с любого места, плутая, блуждая, то погружаясь глубже, то всплывая на поверхность повествования. Это, можно сказать, модель для сборки — сборки ума в единое целое.

 

book-cover-27
Артур Конан Дойль
«Маракотова бездна» 

1927–1929

«Маракотову бездну» Конан Дойль дописал в возрасте семидесяти лет. Это его последнее крупное произведение, и, в каком-то смысле, итог убеждений — к этому моменту он всерьез увлекся спиритизмом и духовидением, так что «Бездна» представляет собой забавный гибрид и любопытный человеческий документ. По первым пяти главам ее можно принять за образец зачаточной научной фантастики: самоотверженный чудак-ученый — есть, трудяга-инженер — есть, лоты, лаги и батискафы есть, пафос познания, победа рацио над стихией и восхищение могуществом науки — более чем. Дальше же в повествовании внезапно возникают переселение душ, Содом с Гоморрою, дворец зла и властелин дворца зла — семифутовый Ваал с орлиным профилем и жгучими черными глазами. А значит, не всё так просто: на исчадие ада не пойдешь с шестизарядным револьвером — даже самой современной конструкции.

 

book-cover-8
Джейн Остин, Бен Уинтерс
«Разум и чувства и гады морские»

2009

Литературные мэшапы эксплуатируют желание читателя увидеть что-то скучное, хрестоматийное и застывшее в как можно более разухабистом контексте. В случае Джейн Остин это могло бы стать проигрышной стратегией — она никогда не позволяла себе серьезной и чопорной мины. Тем не менее, попытку расцветить пространство «Разума и чувств» полипами, пиратами и погибелью можно считать удавшейся: наблюдать за тем, как новые условия диктуют новые условности, весело и интересно. Сумасбродная Марианна Дэшвуд увлекается романами о кораблекрушениях, у полковника Брэндона отросли осьминожьи щупальца, к традиционным девичьим времяпровождениям — вышиванию и акварели — добавилось вырезание скульптур из плавуна (у Элинор Дэшвуд, конечно, прекрасный набор ножей). Отдельная радость — вопросы на понимание прочитанного, обращенные к воображаемому читательскому клубу.
 

 

Книги о путешественниках во времени 

 

space01---111
Кристофер Прист
«Машина пространства»

1976

Англия, 1893 год. Незадачливый коммивояжер Эдвард Тернбулл и эмансипированная ассистентка великого ученого Амелия Фицгиббон по воле случая оказываются в одном гостиничном номере, в темноте и в неловком положении. Утром она пригласит его выпить лимонада и полюбоваться новейшим изобретением. До вторжения марсиан осталось чуть больше десяти лет.

«Машина пространства» написана на стыке двух классических фантастических романов — «Войны миров» и «Машины времени» — и напоминает то ли паззл, собранный из двойного набора элементов, то ли упражнение в стилизации. Прист старательно заполняет пробелы и выписывает подробности: ирригационную функцию каналов на Марсе, паровой привод межпланетного летательного снаряда, роль ридикюля в жизни женщины. Внимание, спойлер: в книге имеется Уэллс, пилотирующий в четырех измерениях двуспальную кровать. Его друзья и соратники тем временем забрасывают пришельцев ручными гранатами.

 

space02
Гарри Гаррисон
«Фантастическая сага»

1967

Голливудская кинокомпания «Клаймэктик студиоз» оказалась на грани банкротства: разоблачительная проверка бухгалтерских книг начнется ровно через неделю. Чтобы исправить ситуацию, понадобятся продюсер-авантюрист и безумный ученый. А еще грузовик, джазовый музыкант по кличке Спайдермэн, сто ящиков «Джека Дэниэлса», блондинка, викинги и времеатрон — гигантское сооружение, напоминающее декорации к фильму о Франкенштейне.

В «Фантастической саге» много шутят, отправляют сценариста к трилобитам, ругаются на мертвых языках, открывают Америку, походя выписывают временные петли и спутывают причинно-следственные связи. «Фантастическую сагу» просто необходимо экранизировать. Но любим мы ее не за это. А, как говорят в Нобелевском комитете, за воодушевляющее описание эпического противостояния человека и дедлайна.

 

space03
Сигизмунд Кржижановский
«Воспоминания о будущем»

1929

Трудно выбрать более неудачный хронотоп для создания машины времени, чем Москва в 1914 году. Ну, может быть, Москва в 1917-м. Или в 1920-м. Главный герой «Воспоминаний о будущем» — изобретатель Максимилиан Штерер, который пытается совершить невозможное. Его биограф, Иосиф Стынский, пишет про это книгу. А Кржижановский — книгу об этой книге. Ее сюжет развивается в режиме затяжного сражения: Штерер намерен победить время, время, в свою очередь, не щадит Штерера. Он штудирует Павлова, Шопенгауэра и аналитическую геометрию — оно развязывает мировую войну. Он чертит схемы и собирает первый прототип темпоратора — оно присылает к двери его дома человека с повесткой. Он добывает деньги на детали и реактивы — оно начинает послереволюционную национализацию капитала.

«Воспоминания о будущем» сложно и точно устроены, безукоризненно расчитаны и еще, в каком-то смысле, автореферентны: трудно выбрать более неудачный хронотоп для написания пессимистической фантастики, чем Москва в 1929 году.

 

space04
Герберт Розендорфер
«Письма в Древний Китай»
 

1983

«До места назначения я добрался вполне благополучно», — пишет древнекитайский мандарин Гао-дай древнекитайскому ученому Цзи-гу. Цзи-гу — автор математической теории, обосновывающей прыжки во времени. Место назначения — XX век, город Минхэнь, он же Мюнхен. «Письма в Древний Китай» от начала до конца построены на одном приеме — остранении — и на одной эмоции — ностальгии по настоящему. Гао-дай отправит в прошлое тридцать семь писем, в каждом из которых будет неуклюже транскрибировать имена собственные, сетовать на упадок нравов и педантично описывать состояние различных областей жизни: политики, религии, образования, музыки, литературы (здесь Гао-дай проявил некоторую неблагодарность — ни словом не упомянул талантливого писателя Розендорфера).

Постоянно варьировать одну тему и не наскучить читателю — непростая техническая задача. Но не будем слишком придирчивы, Великое Дао не одобряет этого.

 

space05
Федор Сваровский
«Путешественники во времени»

2009

«Путешественники во времени» — второй сборник стихов Федора Сваровского, человека, пишущего о переживаниях роботов и киборгов. А еще — о Сайфутдинове, который остался один на Луне («в пересменок / случилась мировая война»), летней кампании 2047 года, постапокалиптических креветках, о том, что Скалли любит Малдера («на заднем плане ползет / незаметно для обоих агентов / окровавленный урод»), и вообще обо всех странных, дезориентированных и разочарованных. Исходным материалом для этих стихов служат наивный утопизм фантастических сюжетов, устоявшиеся ходы жанровой литературы, незначительные бытовые подробности, смутные воспоминания, печаль; как если бы из разрозненного лего, бабушкиной швейной машинки и ржавого танка можно было сделать машину времени и улететь на ней в самое далекое будущее — туда, где всё будет хорошо.

 

 

Книги с вымышленными историями
о взаправдашних писателях 

 

writers01
Питер Акройд
«Мильтон в Америке»

1996

Питер Акройд — автор серьезных академических биографий целого сонма великих англичан: Ньютона, Чосера, Тёрнера, Блейка. «Мильтон в Америке», напротив, биография нарочито альтернативная: после реставрации Стюартов впавший в немилость поэт Джон Мильтон убегает в Новую Англию, чтобы примкнуть к первопоселенцам-пуританам. В дороге его сопровождают все положенные литературные аллюзии: Эней, отплывающий из Карфагена; Одиссей, привязанный к мачте; Адам, готовый управлять вверенным ему Эдемом.

В том же духе Мильтон продолжает и после прибытия — озирает открывшиеся пейзажи духовным взором, чтобы во всем усмотреть подтексты и нравственные уроки: то дикие кабаны ворвутся в Ветроград Господень, то зловредные гусеницы обнесут посевы, то засуха, то землетрясение, то эпидемия оспы.

Но страсть к поучительным аллегориям редко остается безнаказанной — если есть Эдем, найдется и повод к грехопадению.

 

writers02
Дэн Симмонс
«Друд, или Человек в черном»

2009

В «Друде» взаправдашних писателей сразу двое: викторианский романист Уилки Коллинз сочиняет мемуары о викторианском романисте Чарльзе Диккенсе. Им обоим не очень-то можно верить: один пьет стаканами опийную настойку, второй повредился умом на почве мегаломании и любви к мистификациям, оба путают сны с явью, желаемое с действительным и вообще, кажется, не слишком отвечают за свои слова.

Симмонс вовсю пользуется слабостями этих джентльменов, вводя в повествование множество прекрасных вещей: мертвецов, каннибалов, мертвецов-каннибалов, мозговых скарабеев, зловещую тьму, леденящий ужас, зловонные миазмы, канализацию, ведущую в катакомбы и катакомбы, плавно переходящие в канализацию.

Читателю этого романа понадобятся внимательность и осторожность: когда ненадежный рассказчик пересказывает ненадежного рассказчика, нужно бдительно отслеживать сюжетные повороты.

 

writers03
Джон Максвелл Кутзее
«Осень в Петербурге»

1994

«Осень в Петербурге» — большой русский роман, написанный на английском языке. Его главный герой, Федор Михайлович Достоевский, тайком приезжает из Дрездена, якобы на несколько дней — чтобы забрать вещи умершего при таинственных обстоятельствах пасынка. На самом деле — чтобы узнать много нового об отцах и детях, пережить в вольной форме три искушения Христа и заплутать в удвоенном лабиринте из кривых петербуржских проулков и собственных искаженных и спутанных мыслительных ходов.

По страницам «Осени» привольно разгуливают типажи и прототипы: почти Порфирий Петрович, немножко капитан Лебядкин, что-то вроде Сонечки Мармеладовой, целый набор разнообразных сверхчеловеков, а также разложен полузабытый и непригодившийся реквизит: окровавленные топоры, фальшивые паспорта, лохмотья, листовки, пирожки с рыбой и даже яд в капсулах.

 

writers04
Энтони Бёрджесс
«Влюбленный Шекспир» 

1964

«Влюбленный Шекспир» — история о том, как перчаточник и сын перчаточника Уилл переехал из захолустья в Лондон, чтобы прийти там к успеху. Бёрждесс педантично восстанавливает все перипетии биографии классика (учился, влюбился, женился, разочаровался, нуждался в деньгах), попутно пересказывая сплетни пятивековой давности: что за люди состояли в атеистически-поэтическом кружке «Школа ночи», чем мировая литература обязана Рафаэлю Холиншеду, кто такая Энн Хетеуэй, как умерла незамужняя девица Кэтрин Гамлет, что творят испанцы и все ли в порядке с королевой Елизаветой.

В одном из эпизодов герой читает «Гаргантюа и Пантагрюэля», что, видимо, неслучайно — у «Влюбленного Шекспира» раблезианская подкладка: великая поэзия — не отвлеченно-утонченный лепет про зефиры, эфиры, жасмины и благоуханные веяния, а вещь, произрастающая из плоти и крови.

 

writers05
Томас Манн
«Лотта в Веймаре»

1939

«Лотта в Веймаре» — вольное описание реального события: 1816 году пожилая и овдовевшая Шарлотта Кестлер, прототип возлюбленной из «Страданий юного Вертера», приезжает в Веймар, чтобы увидеться с пожилым и женатым Гёте. Со времени их предыдущей встречи прошло сорок четыре года.

Шарлотта собирается восстановить в памяти и заново пережить прошлое, удвоившееся в зеркале «Вертера». Но, оказывается, под наслоениями знаменитого сюжета уже не разглядеть, где человек, а где литературный герой, что действительно было, а что придумано, какого цвета — черные или голубые — глаза у настоящей Лотты, и кто из них настоящая. И кто настоящий Гёте — мятежный мученик, писавший пылкие письма, или нынешний солидный тайный советник, занятый наукой и государственными делами.

И как отличить воспоминание от вымысла, и — самое главное — так ли важно их различать.

  

 

Книги, действие которых
происходит в гостинице 

 

hotel-5
Енё Рэйтё
«Карантин в Гранд-отеле»

2009

В начале первой главы «Карантина в Гранд-Отеле» из шкафа эффектно вываливается мужчина с абажуром на голове. Дальше — больше: в самое ближайшее время в повествование ворвутся бубонная чума, губернатор острова Тонга, врач, зарезанный бутафорским кинжалом, проклятие китайской красотки, промышленный шпионаж, русский князь и множество других увлекательных развлечений, разоблачений и переодеваний.

Идеальной декорацией для происходящего служит отель — как пространство анонимности, в котором любой номер похож на любой другой, а связь между микросюжетами осуществляется то через грузовой лифт, то посредством пожарной лестницы.

Роман венгерского писателя Рейтё притворяется герметическим детективом, провоцируя читателя сопоставлять улики и отслеживать алиби в попытках вычислить правильный ответ. Но это тот случай, когда два плюс два равняется ничему и чему угодно — так гораздо веселее.

 

hotel-1
Джон Ирвинг
«Отель „Нью-Гэмпшир“»

1981

«Отель „Нью-Гэмпшир“» — большой шумный роман про большую шумную семью и ее гостиничный бизнес. Сам отель здесь — рамка, скрепляющая чрезвычайно развесистый сюжет, кадка для генеалогического древа и универсальное вместилище разных жутковатых штуковин: медведя, разъезжающего на мотоцикле (за медведем гонится дрессировщик по фамилии Фрейд); чучела лабрадора в атакующей позе; портновского манекена, транслирующего сигналы с того света; набора сантехники для карликов и тому подобного.

В антуражные нагромождения Ирвинг ненавязчиво встраивает мнения по всем на свете поводам: о психоанализе, проституции, фанатизме, истории Австро-Венгрии, Моби Дике. О мечтателях, Лючии ди Ламмермур, изнасилованиях, состоянии частных школ. О смерти автора, о противодействии агрессии и о том, как важно проходить мимо открытых окон — особенно если этаж высок, а жизнь не очень-то удалась.

 

hotel-4
Эрнест Хемингуэй
«Пятая колонна»

1937

Время действия пьесы «Пятая колонна» — 1937 год. Место действия — Мадрид, отель «Флорида», хрупкое временное пристанище нарочито беззаботных людей, чья особая доблесть — в том, чтобы как можно меньше думать о будущем. Главные герои — хмурый тип, красавица-блондинка и профессиональное выгорание контрразведчиков.

Блондинка пишет для журнала Cosmopolitan цикл статей о гражданской войне, хмурый тип унывает, выпивает, дебоширит и разоблачает франкистских агентов. Вокруг воют сирены воздушной тревоги, играет патефон, летят пули, взрываются снаряды, вылетают стекла, звучат бесконечные обращения «товарищ», а также возникают сомнения и терзания.

И не то чтобы так трудно было решить, что желаннее: мировая революция или эгоистическое семейное счастье с хорошенькой веселой американкой. Просто это выбор между невозможным и невозможным.

 

hotel-2
Аркадий и Борис Стругацкие
«Отель „У погибшего альпиниста“»

1970

На страницах «Отеля „У погибшего альпиниста“» привольно разместились самые разные жанры: детектив про загадочное убийство в запертой изнутри комнате; жизнерадостная фантастика про пришельцев и роботов; триллер с гангстерами, грабежом, шантажом и вертолетом; непринужденное описание красивой курортной жизни с лыжней, танцами и распитием напитков. Все перечисленное разнообразие сведено в единое целое так лихо и уверенно, что хочется зачитывать вслух избранные фрагменты, отмечать на полях точки жанрового перехода или сочинять сценарий как минимум стосерийного мультфильма — с теми же героями в тех же декорациях. 

Но, как бы мы ни радовались жанровой эквилибристике, главному герою в конце концов придется сделать сложный моральный выбор. И окажется, что Стругацкие, несмотря ни на что, все-таки написали серьезную историю о сложном моральном выборе — в который раз.

 

hotel-3
Кадзуо Исигуро
«Безутешные»

1995

Главный герой «Безутешных» — знаменитый пианист Райдер, который приезжает в небольшой городок, чтобы выступить там с концертом. Город оказывается то ли знаком, то ли незнаком, и населен то ли родственниками и одноклассниками, то ли просто какими-то странными навязчивыми людьми — невнятно бормочущими, хватающими собеседника за рукав, жалующимися, препирающимися, пытающимися что-то выторговать.

Среди прочих романов Исигуро «Безутешные», пожалуй, самый технически совершенный, но и самый непопулярный. Это легко понять: читать его довольно утомительно — все равно, что смотреть длинный вязкий сон, протекающий в эшеровских ландшафтах.

Из главы в главу монотонно сменяются обстоятельства места и чувства: боль, злоба, упорство, надежда, разочарование, вокзал, гостиница, ресторан, картинная галерея, вокзал. Трамвай следует по кольцевому маршруту, следующая остановка — гостиница.

  

 

Книги с потерей памяти

 

memory01
Умберто Эко
«Таинственное пламя
царицы Лоаны»

2004

По словам постоянной переводчицы Эко Елены Костюкович, «Таинственное пламя царицы Лоаны» — роман «о том, как интеллигентный человек переживает инсульт». Несмотря на некоторый комизм, эта формулировка довольно исчерпывающа: действительно, в начале книги букинист Джамбаттиста Бодони приходит в себя после кровоизлияния в мозг и обнаруживает, что ничего не помнит о своем прошлом, а все последующие главы проводит в поисках утраченного — отправляется в микроодиссею внутри собственной головы, чтобы вернуться на Итаку собственной личности.

В качестве навигационных карт Бодони использует газетные вырезки полувековой давности, обложки грампластинок и сигаретные пачки, марки и календари, комиксы и открытки, старые тетрадки и подростковые любовные стихи. И надеется, что по возвращении его встретит Пенелопа — вечно юная, в черном школьном переднике, бесконечно желанная, убийственно прекрасная.

 

memory02
Харуки Мураками 
«Кафка на пляже»

2002

В «Кафке на пляже» обоим главным героям досталось по амнезии: милый старичок Сатору Наката при подозрительных обстоятельствах разучился читать и писать; серьезный и целеустремленный подросток Кафка Тамура при не менее подозрительных обстоятельствах впал в беспамятство, а после обнаружил себя в странном месте, в окровавленной майке и без малейшего представления о том, что произошло.

Потеря памяти — что-то вроде утраты части личности, и Мураками, большой любитель расщеплять, параллелить и взаимодополнять сознания, намеренно перемежает эпизоды, в которых Наката едет к морю, эпизодами, в которых Кафка, самый крутой среди пятнадцатилетних, обживается в новом городе. Их пути пересекутся в мемориальной библиотеке — своего рода метафоре склада воспоминаний.

Впрочем, цитируя Мураками, библиотека — не метафора. Все, что есть на свете, — метафора, а библиотека — нет.

 

memory03
Джон Фаулз 
«Мантисса»

1982

Если задаться целью найти для «Мантиссы» компактное определение, лучше всего, пожалуй, подойдет словосочетание «герметический любовный метароман». Герметический — потому что все его действие происходит в воображаемой палате воображаемой клиники для потерявших память, любовный — потому что существенную часть текста составляет описание непростых отношений между писателем и музой, метароман — потому что вторая существенная часть выглядит как стремительный литературоведческий дайджест: отчуждение, противостояние воображаемого и реального, структурализм, модернизм, постмодернизм, феминизм, смерть автора.

«Мантисса» набита цитатами и аллюзиями, нашпигована эпиграфами из Декарта и Мариво, и, кажется, написана просто ради удовольствия длить и разнообразить повествование — поскольку Фаулза до крайности интересуют алфавитные слияния, из которых образуются слова.

 

memory04
Себастьян Жапризо
«Ловушка для Золушки»

1965

Жили-были три девочки-подруги: Ми, До и Ля. Ля умирает в начале третьего абзаца, До становится банковской служащей с претензиями и замыслами, а Ми — богатой бездельницей с истерической акцентуацией характера. Повзрослевшие и, казалось бы, заново сдружившиеся Мишель и Доменика оказываются жертвами подозрительного несчастного случая: одна из них погибает, а вторая приходит в себя в больнице — обгоревшая до неузнаваемости, с пробитой головой и ретроградной амнезией.

Себастьян Жапризо — один из родоначальников школы французского психологического детектива, то есть детектива, в котором не столько стреляют, допрашивают и расследуют, сколько занимаются постановкой экзистенциальных проблем. Так что читателю «Ловушки» придется искать ответ не только на вопрос «кто убийца?», но и на вопрос «кто виноват?», и даже на «послушайте, да что здесь вообще происходит?».

 

memory05
Октавия Батлер
«Рассвет»

1987

«Рассвет» — первая часть трилогии «Ксеногенез», представляющая собой постапокалипсис на выезде: немногочисленные земляне, выжившие после атомной войны, внезапно оказываются на гигантском космическом корабле в обществе инопланетян-оанкали, богато одаренных познаниями в генетике, исследовательским пылом и тентаклями. Земля, как и следовало ожидать, превратилась в радиоактивную пустыню, но инопланетяне обещают вскоре привести ее в порядок, правда, не безвозмездно — тут есть нюансы.

Оанкали (как, впрочем, и придумавшая их Батлер) невысоко ценят человеческую природу, считая агрессию, расизм и ксенофобию неотъемлемой ее частью — в культурном, историческом и биологическом смысле, так что хромосомный набор и метаболизм землянам придется переустроить. Ну и с культурной памятью тоже что-то решить — во благо человечества, что бы это ни значило в конечном итоге.

 

 

Книги, в которых играют в игры 

 

games
Сергей Жадан
«Ворошиловград»

2012

«Ворошиловград» — криминально-этнографический роман о том, как Герман Королёв, человек с космическим именем, в степях Украины защищает бензоколонку от рейдерского захвата, между делом попадая в странные ситуации, участвуя в контрабанде бытовой техники, путешествуя по проселочным дорогам, не нанесенным ни на одну карту, играя в городки со свирепым пенсионером и в футбол против одичавших газовиков.

Жадан одарен не только как прозаик, но и как поэт, поэтому «Ворошиловграду» присущи и особая непринужденность истории, поведанной изобретательным рассказчиком, и немалая поэтическая лихость — повествование быстро и точно перетекает из реальности в миф и обратно: кукурузное поле становится полем боя, дождь сливается с сумерками, разъяренная валькирия оказывается бухгалтером Брунгильдой Петровной, медленные речные подводные течения — кровотоком, а хаос — космосом. 

 

games2
Иэн Бэнкс
«Шаги по стеклу»

1985

«Шаги по стеклу» — книга одновременно претенциозная и забавная. Как текстуально — поскольку содержит отличный набор отсылок к Эрику Берну, Сэмюелю Беккету, Дугласу Адамсу и Францу Кафке, так и на уровне композиции — так как в ней чередуются три на первый взгляд несовместимых плана повествования: жизнеописание студента-второкурсника, производственная драма разнорабочего-шизофреника средних лет и абстрактная фантасмагория о замке, хаотично заселенном выдержками из сборников олимпиадных заданий по математике: то выйдет из-за угла парикмахер, бреющий только тех, кто сам себя не бреет, то начнут играть в одномерные шахматы или задавать вопросы патологическим лгунам.

Хочется, конечно, поинтересоваться, зачем талантливому английскому писателю понадобилась эта прекрасная трехногая конструкция? — 42, — ответил бы нам, наверное, талантливый английский писатель.

 

games3
Генрих Бёлль
«Бильярд в половине десятого»

1959

Формально действие романа Бёлля укладывается в двенадцать часов. На самом деле для него не хватит и шести десятилетий — поскольку каждый из одиннадцати персонажей, принадлежащих к трем поколениям, поведет речь по сложным кольцам, заговаривая общую боль, высказывая коллективную вину, разматывая сюжетную нить, уточняя, проясняя, дополняя, меняя угол зрения и захватывая новые необходимые временные пласты: с конца девятнадцатого века через две мировых войны и раздел Германии до ясного солнечного утра 6 сентября 1958 года. Того самого утра, когда архитектор, сын архитектора и отец архитектора Роберт Фемель будет играть в бильярд, попутно размышляя о законах механики, определяющих соударения шаров на столе, долговечность зданий, эффективность взрывов и воздействие большой истории на крошечную частную жизнь.

 

games4
Кейт Аткинсон
«Человеческий крокет»

1997

Кейт Аткинсон в основном известна как автор недавно экранизированной серии романов о частном сыщике Джексоне Броуди. Внесерийный «Человеческий крокет», хотя и притворяется детективом, является скорее добротным английским романом со всеми милыми сердцу характерными особенностями: сэндвичами с огурцом, классовым обществом, серьезным психологизмом и богатым культурным фоном. За последнее отвечает главная героиня, невероятно начитанная девочка-подросток, из которой в бешеном темпе высыпаются реминисценции и цитаты: Шекспир и Диккенс, Шарлотта Бронте и Альфред Теннисон, исторические баллады и легенды о маленьком народце.

Но образовательная функция романа этим не исчерпывается: еще из него можно узнать о существовании таких замечательных игр, как апельсиновая баталия и лимонный гольф, и, конечно, о правилах человеческого крокета.

 

games5
Ясунари Кавабата
«Мастер игры в го»

1951

«Мастер игры в го» — медленная тихая книга о том, как черные начинают и выигрывают: известный мастер Сюсай играет свою последнюю партию против молодого, но одаренного игрока седьмого дана Отакэ. Эта история основана на реальных событиях — будучи корреспондентом японской ежедневной газеты, Кавабата наблюдал за схожей партией, тоже затянувшейся почти на полгода. Тем не менее, это не столько прямолинейный репортаж, сколько метафорическое сопровождение: пока соперники заполняют поле фишками, Кавабата заполняет бумагу буквами. Пока они собираются с мыслями, Кавабата описывает интерьер и природу за окном. Пока сражение приближается к развязке, Кавабата приближается к историческим обобщениям. Пока на лакированную доску с отчетливым ясным звуком ставят шершавые камни, длится игра, длится жизнь, продолжается эпоха, длится повествование.

 

 

Книги о необычных школах 

 

schools1
Мариам Петросян
«Дом, в котором…»

1991–2009

Свой первый и единственный роман ереванская художница Мариам Петросян писала больше десяти лет, поэтому неудивительно, что в нем очень много всего: героев, голосов, сюжетных линий, таинственных подробностей, странных отступлений, удивительных закоулков и загадочных сходств — текст притворяется то «Заводным апельсином», то «Вверх по лестнице, ведущей вниз», то «Убить пересмешника», то «Отягощенными злом».

Эта многослойная конструкция настолько переусложнена, что кажется живой, подвижной и автономной, не зависящей ни от воли автора, ни от внимания читателя. Как, собственно, и сам Дом — школа для детей-инвалидов и основное место действия романа. Или как изнанка Дома — Лес. Или любой из жителей Дома и Леса: того и гляди, выберутся из текста наружу — не веря своим глазам, удивленно озираясь, путаясь, недоумевая — и сразу же примутся рассказывать новые истории.

 

schools2-2
Кадзуо Исигуро
«Не отпускай меня»

2005

«Не отпускай меня» — чрезвычайно тихая и крайне тактичная антиутопическая мелодрама. Впрочем, слово «антиутопическая» в применении к этому роману звучит так же грубо и приблизительно, как и слово «мелодрама» — социальная критика скрыта в нем под элегическим эвфемизмами и аккуратными, убаюкивающими, почти нежными спецтерминами: «помощник», «третья выемка», «четвертая выемка», «завершение», а любовный треугольник между романтичной Кэти, неловким Томми и предприимчивой Рут, учениками — а потом и выпускниками специализированной школы Хейлшем — служит лишь поводом для разговора об анестезии.

То есть о вещах, способных смягчить муки фиктивного выбора из предзаданных жестоких вариантов. Может ли послужить утешением нетленная любовь? А великое искусство? А самопожертвование? А
существование бессмертной души? Нет. Кажется, нет.

 

schools3
Джоан Харрис
«Джентльмены и игроки»

2005

Джоан Харрис определенно есть что сказать об учебных заведениях — она преподавала в классической гимназии в Лидсе пятнадцать лет, и, по-видимому, более чем успела накопить сведений. Действие «Джентльменов и игроков» происходит Сент-Освальде — английской частной школе для мальчиков, известной многовековой верностью традициям, повышенной респектабельностью и железобетонной несокрушимостью — качествами, которые будут подвергнуты серьезным испытаниям: в начале романа в Сент-Освальд под видом учителя внедрится загадочный враг, он же —интриган и злоумышленник, он же — первый ненадежный рассказчик. Второй ненадежный рассказчик — пожилой преподаватель латыни Рой Хьюберт Честли, живое воплощение духа школы. Их противостояние послужит основой для квазидетективного сюжета с разгадкой, расположенной не столько в плоскости фактов, сколько на уровне грамматики.

 

schools4
Роберт Музиль
«Душевные смуты воспитанника
Тёрлеса»

1906

Роберт Музиль — классик австрийского модернизма, прославившийся более чем полуторатысячестраничным незаконченным романом «Человек без свойств». «Душевные смуты воспитанника Тёрлеса» — лайт-версия монументального «Человека без свойств», существенно меньшего размера, проигрывающая в историческом и культурном охвате, но написанная теми же безупречно отлаженными длинными периодами и полная того же титанического психологизма.

В завязке романа Райтинг, Байнеберг и Тёрлес — трое учащихся школы-интерната, расположенного на востоке Австро-Венгрии, — уличат одноклассника в воровстве и, вместо того чтобы выдать вора администрации, захотят наказать его собственными силами. Но несколько увлекутся, так что история, начинающаяся почти как невинная игра или полудетская шалость, продолжится как лабораторная работа на тему «Контроль и доминирование».

 

schools5
Питер Хёг
«Условно пригодные»

1993

Действие «Условно пригодных» происходит в Копенгагене середины 70-х годов. Главные герои романа — Питер, Катарина и Август — живут и учатся в странной экспериментальной школе с карательно-коррекционным уклоном, призванной превращать условно пригодных учащихся — сирот, подростков с умственными отклонениями, несовершеннолетних преступников — в образцово-показательные винтики и шестеренки хорошо отлаженного социального механизма.

Это третий роман Питера Хёга, написанный через год после нашумевшей «Смиллы и ее чувства снега», и, в каком-то смысле, повторяющий ее очертания — Хёга все так же интересуют безнадзорность детей, неприкаянность малых сих, природа времени, жесткие социальные структуры, противостояние насилию, подозрительные научные опыты, а также одиночество и низкая температура воздуха.

  

 

Книги с медведями 

 

bears01
Дэн Симмонс
«Террор»

2007

«Террор» написан по канве реальных событий — в 1845 году английский контр-адмирал Джон Франклин отправился в Арктику на поиски морского пути через Северный Ледовитый океан. Его экспедиция состояла из двух кораблей с милыми названиями «Эребус» и «Террор», то есть, говоря по-русски, «Мрак» и «Ужас».

Дэн Симмонс потратил немало времени, изучая географические карты, ранние сочинения самого Джона Франклина, дневники, письма, отчеты спасательных экспедиций и мифы народов Севера, так что книга полна реалистических подробностей. Впрочем, ирреалистические подробности в ней тоже есть: экспедицию преследует хтонический белоснежный сверхмедведь — то ли реликтовое чудище, то ли инуитский бог, то ли живое клыкастое воплощение духа повествования.

В общем, где-то в подтексте «Террора» Герман Мелвилл встречает Карла Густава Юнга, и они смотрят друг на друга с опаской и уважением.

 

bears02
Дино Буццати
«Невероятное нашествие медведей
на Сицилию»

1945

Дино Буццати известен как автор «Татарской пустыни» — печальной аллегории о солдатах, песчинках и безысходности, вошедшей в личную библиотеку Борхеса. «Невероятное нашествие медведей на Сицилию» — тоже аллегория, но, в отличие от «Татарской пустыни», бодрая, веселая, предназначенная для всех возрастов, и, что интересно, проиллюстрированная самим Буццати, который немало постарался, изображая медведей, сицилийских сановников, всяких разных привидений и даже одного морского змея.

Помимо самого нашествия в книге происходит немало забавных, волнующих и поучительных событий: вознесение кабаньего стада, победа над гигантским Котищем-Страшилищем, штурм Пеликаньей Крепости, фиксация цирковых балерин, похищение волшебной палочки на последней стадии техпроцесса, ограбление Всемирного Банка, а также моральный выбор.

 

bears03
Уильям Фолкнер
«Медведь»

1942

«Медведь» — составная часть сборника «Сойди, Моисей» и одна из самых популярных повестей Фолкнера. Ее действие, как и действие большинства фолкнеровских произведений, происходит в вымышленном округе Йокнапатофа — локальной гиперболизированной модели американского Юга. Каждый год в ноябре йокнапатофские охотники пытаются подстрелить медведя по имени Старый Бен — хозяина леса, старого, умного, сильного и изворотливого. Начинаясь как циклический миф, «Медведь» постепенно превращается в историю взросления и инициации юного Айзека Маккаслина — сквозного героя йокнапатофской саги: его столкновение со Старым Беном становится одновременно и встречей с самим собой.

Эта повесть — история разрешения и разрушения ключевого противостояния: между цивилизацией и чащей леса, между временем и древностью, между человеком и человеческой природой.

 

bears04
Филип Киндред Дик
«Вторая модель»

1953

 «Вторая модель» — один из ранних рассказов Филипа Дика, по совместительству, пожалуй, являющийся его визитной карточкой. Война между Советским Союзом и всем остальным миром во главе с США переместилась на Лунную Базу и перешла в робототехническую стадию: самообучающиеся и автоэволюционирующие боевые роботы стали совершенно независимы от людей и всерьез нацелились уничтожить все живое.

Забавно, что в русскоязычном пространстве «Вторая модель» известна в адаптированном переводе: русские в нем превратились в азиатов, Советская Армия — в Объединенную, а товарищ Тассо и вовсе стала француженкой.

Но параноидальный посыл остался неприкосновенным: в реальности нет ничего безопасного, надежного и достоверного, и даже милый маленький мальчик с милым маленьким плюшевым медведем может оказаться не тем, чем кажется.

 

bears05
Робертсон Дэвис
«Мантикора»

1972

«Мантикора» — одна из частей «Дептфордской трилогии», монументального сочинения, охватывающего промежуток времени от 1908 до 1968 года и участок пространства от маленькой деревни на востоке Канады до разнообразных европейских мегаполисов. Действие «Мантикоры» происходит главным образом в Цюрихе — столице психоанализа. Ее главный герой — преуспевающий уголовный адвокат Эдуард Дэвид Стонтон. Ему сорок лет, и он алкоголик, невротик и человек запутавшийся.

По ходу романа Стонтон перескажет всю свою жизнь, несколько раз изменит мнение обо всем на свете, всласть напререкается с психоаналитиком доктором Иоганной, увидит во сне и наяву самые важные вещи мира и повстречает персонажей своей душевной драмы.

И каждый, кого он встретит, так или иначе объяснит ему главное: дружи со своим внутренним медведем, и медведь будет поддерживать твой огонь.

  

 

Книги о снах и спящих 

 

sleep1
Роберт Ирвин
«Арабский кошмар»

1983

В 1977 году медиевист-арабист Роберт Ирвин прекратил академическую карьеру, чтобы заниматься писательством. Спустя шесть лет увидел свет его первый — и лучший — роман: запутанное повествование о запутанной истории, произошедшей с христианским паломником и французским шпионом Бэльяном в 1486 году по прибытии в Каир.

«Арабский кошмар» — то ли зловещее переложение «Тысячи и одной ночи», то ли рукопись, найденная под подушкой, то ли лживый путеводитель по лживому городу, то ли честная энциклопедия ландшафтов Алям аль-Миталя — искаженного мира образов и подобий, моря, откуда накатывают сновидения, то ли сборник уклончивых ответов на самые странные в мире вопросы: спал ли Иисус Христос, как лечить болезни, приходящие к людям по ночам, при чем здесь обезьяна — искаженное подобие человека.

Хорошей дороги, путник, и — добро пожаловать в Алям аль-Миталь.

 

sleep5
Джонатан Коу
«Дом сна»

1997

Джонатон Коу страдает лунатизмом, и, по его собственному признанию, именно это подтолкнуло его написать роман о людях, имеющих сложные отношения со сном и сновидениями: нарколептичке Саре, Терри, многие годы страдающем инсомнией, Руби, разговаривающей во сне, Грегори Даддене, который ненавидит ложиться спать. Жизнь этих персонажей так или иначе связана с Эшдауном — когда-то студенческим общежитием, а двенадцать лет спустя — онейрологической клиникой. Даже главы романа имеют характерные названия — «Первая стадия», «Вторая стадия», «Стадия быстрого сна».

Несмотря на то, что Коу известен скорее как политический сатирик, этот его роман — лиричная любовная история со сложной структурой и лихо закрученным сюжетом. И одной необычной особенностью — самые значительные события происходят с героями вовсе не тогда, когда они бодрствуют.

 

sleep2
Ясунари Кавабата
«Спящие красавицы»

1961

Дом спящих красавиц — крошечная гостиница на берегу моря. Точнее, закрытый клуб: в дом спящих красавиц приходят старики, чтобы провести ночь в одной постели с юными девушками, принявшими сильное снотворное и находящимся в почти бессознательном состоянии. Посетители не делают ничего, связанного с насилием или сексом — порукой тому их преклонный возраст и строгие правила дома. Главный герой — шестидесятисемилетний Эгути — придя в дом спящих красавиц почти случайно, проведет там пять глав и пять ночей.

Эта повесть — история о беззащитности и соприкосновении с беззащитностью, о контроле и отсутствии контроля, о невозможном (и поэтому идеальном) соблазне, о самой абстрактной (и поэтому самой точной) форме близости, о спасении, о том, как просыпаются в человеке полузабытые воспоминания, просыпается его тайна, пробуждается внутри неизбежное.

 

sleep3
Артур Шницлер
«Траумновелле»

1925–1926

«Траумновелле» — книга австрийского писателя Артура Шницлера, послужившая основой для фильма «С широко закрытыми глазами». Ее действие развивается в 1920-е годы в Вене, ее герои — люди с вычурными барочными именами — Фридолин и Альбертина, благополучная буржуазная семейная пара, ее ключевая фраза — «ни один сон не является просто сном», и, как и следует ожидать при таких вводных данных, она до крайности насыщена психоаналитическими экзерсисами.

Сюжет «Траумновелле», первоначально называющейся «Двойная новелла», нарочито удвоен: то, что происходит с Альбертиной в сновидении (до крайности убедительном и реалистичном) — зеркальное отражение того, что Фридолин переживает в действительности (чрезвычайно призрачной и причудливой). Такое дублирование не случайно: видимо, по мнению Артура Шницлера, сон и приключение — одна сатана.

 

sleep4
Дэвид Митчелл
«Сон №9»

2001

Писатель Дэвид Митчелл восемь лет жил в Хиросиме, где преподавал английский язык и литературу японским студентам. Впечатления от жизни в Японии легли в основу его второй книги, действие которой происходит в Токио. Девятнадцатилетний Эйдзи Миякэ, уроженец небольшого городка на острове Кюсю, приезжает туда, чтобы найти отца. Его сестра мертва, мать лечится от алкоголизма и депрессии, жизнь рушится, из его реальности хочется убежать. «Сон №9» — это повествование о бесконечном эскейпе, в котором многоэтажный и многособытийный мегаполис становится фоном для многоуровневого фантазма с участием стихийных бедствий, корпоративной культуры, игровой индустрии, высоких технологий и организованной преступности.

Эйдзи Мияке будет переходить из сна в сон как по лабиринту в поисках выхода, и последний из них — девятый — станет особенным.

  

 

Книги об архитекторах

 

ar1
Айн Рэнд
«Источник»

1943

Несмотря на неутихающие дискуссии о том, кто такая Айн Рэнд — писатель, публицист, философ или то, что принято тактично называть уклончивым словом «мыслитель», как минимум два необходимых писательских умения у нее есть: она мастерски нагнетает напряжение и размашистей всех на свете выстраивает драматический конфликт.

В случае «Источника» это конфликт между эгоизмом и конформизмом, перенесенный в мир стальных балок, бетонных перекрытий, дорических портиков и коринфских колон: ярый индивидуалист Говард Рорк, повинуясь призванию, проектирует странные и прекрасные дома; мир, повинуясь устоявшейся практике, отвергает их как нелепые и уродливые.

Этот микросюжет повторяется в романе так подробно и регулярно, что повествование могло бы обрушиться под собственной тяжестью. Не будь оно усиленно главнейшей несущей конструкцией всякого сюжета — любовным треугольником.

 

ar2
Милорад Павич
«Пейзаж, нарисованный чаем»

1990

Афанасий Свилар, герой первой части «Пейзажа, нарисованного чаем», учился в Белграде на архитектурном факультете, но не построил ни одного здания. Атанас Разин, герой второй части, основал АВС Engineering & Pharmaceuticals и стал обладателем двух процентов мирового дохода от применения ядерной энергии в мирных целях.

Чтение «Пейзажа» напоминает не разгадывание кроссворда (что бы Павич ни злоумышлял со своими «по горизонтали» и «по вертикали») или рассматривание альбома (как бы богато книга ни была проиллюстрирована призрачными постройками), а, скорее, попытку пробраться из пункта А в пункт Б по нарочито запутанным и живописно захламленным коридорам: вот историческая справка, вот ворох писем, кипа сонников и груда семейных портретов, вот скопление средств художественной выразительности, вот за каждым поворотом топорщатся чьи-то соленые фольклорные усы. А вот, кажется, и смысл.

 

ar3
Орхан Памук
«Новая жизнь»

1994

Осман — студент архитектурного факультета Технического университета в Стамбуле. Он как-то учится, незначительно ходит на лекции, живет с мамой и однажды вечером открывает книгу, называющуюся «Новая жизнь». С этого момента с ним начинает происходить новая жизнь, странная, грустная и малоувлекательная: он ездит в автобусах по захолустным турецким поселкам, разговаривает с неприятными незнакомцами, участвует в бессмысленных заговорах, разгадывает бессодержательные замыслы и однажды даже убивает человека — чтобы найти путеводного Ангела, о котором он прочел в книге.

«Новая жизнь» — роман чрезвычайно монотонный и изматывающий. Но, в каком-то смысле, читать его — удовольствие: все-таки не каждый день видишь, как лауреат международных премий, кавалер искусств, почетный профессор десятка университетов устраивает подробную, аргументированную и до крайности дотошную десакрализацию литературы.

 

ar4
Питер Акройд
«Хоксмур»

1985

«Хоксмур» — роман, спроектированный и выполненный с изощренностью, достойной самой сложной постройки: его нечетные главы принадлежат Николасу Дайеру — архитектору и любителю человеческих жертвоприношений, живущему в XVIII веке, четные — Николасу Хоксмуру, полицейскому, раскрывающему ряд убийств в 1980-х. Оба героя ведут разноязыкое повествование об одном и том же — рассыпанное и растерянное между временами. Или, наоборот, собранное в вечности.

Многочисленные отступления в «Хоксмуре» посвящены спору между мистиками и рационалистами, верой и разумом, духовным взором и измерительными приборами. Сама книга повторяет очертания этого спора: якобы описывает расследование со сбором доказательств и прочим аналитическим аппаратом, но на самом деле занимается совсем другими вопросами: можно ли вычислить убийцу, который не оставляет следов, можно ли отделить свет от тени, настоящее от прошлого, время от духа времени?

 

ar5
Иоанна Хмелевская
«Подозреваются все»

1966

Иоанна Хмелевская училась в Архитектурной академии в Варшаве, а после, еще до начала писательской карьеры, работала в государственной архитектурно-проектной мастерской, разрабатывая здания заводов, магазинов, электростанций и прочих важных объектов народного хозяйства.

«Подозреваются все» — книга о том, как в некой архитектурно-проектной мастерской нашли мертвым Тадеуша Столярека из отдела санитарного оборудования, как в это вмешалась пани Иоанна, что из этого вышло и вообще. Она интересна не как иронический детектив (что бы ни значило нынче это многострадальное словосочетание), а как детектив производственный. Все описываемое так или иначе было, ну, разве что Столярек остался жив и невредим. Зато с пани Иоанной все как положено: она роется в справочниках, правит бесконечные чертежи, участвует в подозрительных гешефтах, курит, шутит, гогочет, хихикает и, конечно, пьет кофе с красивыми милиционерами.

 

 

Книги о зависти

 

envy1
Александр Грин
«Джесси и Моргиана»

1929

Джесси Тренган двадцать лет, ее сестре и опекунше Моргиане Тренган — тридцать пять. Джесси хороша собой, стройна, весела, добра и вообще чрезвычайно цельная натура. У Моргианы тяжелый взгляд, скучливое тусклое лицо и большой опыт тоски, а еще она купила бесцветный, безвкусный, безотказно смертельный яд в прозрачном флаконе с плотно пригнанной пробкой.

Александр Грин — последовательный романтик, а значит, действующие лица его книг — не столько обычные люди со свойственными им случайными чертами, нестыковками и проговорками, сколько воплощения отвлеченных понятий, отдистилированные и сгущенные до той степени, что кажутся правдоподобнее всякой реальности.

Итак, «Джесси и Моргиана» — сверхточное описание того, как доходят до последней черты и что бывает потом. Яд Моргианы — квинтэссенция яда. Она сама — квинтэссенция зависти.

 

envy2
Питер Акройд
«Лондонские сочинители»

2004

Питер Айкройд — признанный знаток истории урбанистики и психологии литературы. На перекрестке этих двух магистральных линий и находятся «Лондонские сочинители» — роман о нескольких писателях георгианской эпохи, одержимых одним писателем эпохи елизаветинской. Роман, герои которого живут в тени «Великого Барда», ходят по улицам, по которым ходил он, переправляются через ту же Темзу, чтобы найти на другом берегу место, где когда-то стоял театр «Глобус». Клерк и сочинитель Чарльз Лэм репетирует вставную пьесу из «Сна в летнюю ночь», его сестра Мэри Лэм убегает в чтение сонетов как в чудесный чертог, Лэм-старший изображает короля Лира, книготорговец Уильям Айрленд учится старинной скорописи.

И пока они цитируют, мелочатся, корпят над манускриптами, пишут эссе, разменивают таланты и выбирают выражения, их страсти и муки, дерзания и чаяния превращаются в слова, слова, слова.

 

envy3
Джоан Роулинг
«Случайная вакансия»

2012

«Случайная вакансия» начинается смертью Барри Фейрбразера — жителя небольшого благоустроенного и благополучного городка Пэгфорд, образцового мужа, многодетного отца, счастливого семьянина, тренера школьной команды по гребле, члена совета местного самоуправления, уроженца скверного района, человека, который всего добился сам.

В этой книге Джоан Роулинг, по обыкновению английских романистов, внимательна к микронным социальным различиям и скептически настроена по отношению людям. Она детально описывает, как свежеобразовавшееся отсутствие рушит устоявшийся мирок Пэгфорда, и выстраивает сюжет на материале этих разрушений: все хотят заполучить случайную вакансию. Все хотят занять место Барри Фейрбразера. Все хотят быть Барри Фейрбразером — честным, энергичным, справедливым, обаятельным и популярным. И никто не сможет.

 

envy4
Юрий Олеша
«Зависть»

1927

Главный герой «Зависти», грустный неудачник Николай Кавалеров живет в квартире товарища Бабичева, директора треста, и испытывает по отношению к своему покровителю не мелкие чувства частного лица, а огромную злобу старого мира, который вот-вот разрушат до основанья, к новому, построенному на обломках.

По признанию Юрия Олеши, Кавалерова он списал с себя — отдавая ему самые дорогие речевые возможности, самые важные сведения, наилучшие сравнения и метафоры.

И всего будет мало — Кавалеров струсит, а повесть, состоящая из двух частей, переломится посредине: Олеша переключится из модуса любования возможностями языка и мировосприятия в модус бичевания себя и людей. И заставит героя расплатиться сполна: раз уж ты, интеллигент, знаешь, кто такая Иокаста, будь готов оказаться в одной бескрайней постели с кошмарной хтонической женщиной, которая годится тебе в матери.

 

envy5
Себастьян Жапризо 
«Дама в очках и с ружьем в автомобиле»

1966

«Дама в очках и с ружьем в автомобиле» — детектив о превратностях погони за мечтой. Почти все его герои — и злоумышляющие, и пострадавшие — сотрудники рекламного агентства, то есть, торговцы иллюзиями и профессиональные мечтатели. Машинистка Дани Лонго хочет поехать к морю в дорогой красивой машине. Ее шеф Мишель Каравей — быть идеальным отцом и мужем. Ее бывшая коллега Анита — разжигать и испытывать пламенные страсти разной степени порочности.

Но как ни старайся совпасть с двумерной картинкой на глянцевой странице журнала, рано или поздно третье измерение внесет коррективы: незначительную ошибку в расчете времени, нежелательную встречу или вообще труп в багажнике. А пока что Дани Лонго — высокая и худая, светловолосая и загорелая, окрыленная и одетая в ослепительное платье — едет по автостраде № 6 по направлению к Ницце.

Фото: slothmuffin