new-site

Гости города:
Кинодокументалисты
на фестивале «Меридианы
Тихого»

Три вопроса
о документальном кино

В этом году на фестивале «Меридианы Тихого» уделялось большое внимание документальному кино. В Фестивальной деревне проводились мастер-класс основательницы  Школы документального кино Марины Разбежкиной, творческая встреча с кинорежиссером Виталием Манским, мастер-класс режиссера Екатерины Еременко, а также несколько открытых дискуссий в рамках программы «Документальный экран. Актуальное научное кино». Мы спросили у трех режиссеров неигровых фильмов об отличии российского документального кино от зарубежного, о качествах, необходимых режиссеру-документалисту, и о моральной стороне его работы.

 

man

Виталий Манский

Президент кинофестиваля «Артдокфест», кинорежиссер
и продюсер. Фильмы «Путин. Високосный год», «Анатомия тату»,
«Иконоскоп», «Труба»

Во всем мире документальное кино — даже независимое, авторское — оно индустриально, а у нас, в России, даже индустриальное является любительским, потому что мы снимаем кино «не благодаря, а вопреки». И зачастую для того, чтобы сделать какое-то послание какой-то аудитории, которая где-то сама по себе существует. В Европе, в Канаде процесс съемки документального кино более осмысленный технологически: они снимают в фокусе, а мы — как получится.

На владивостокской выставке финского фотографа Карла Шульца, который снимал город в начале века, из всех представленных работ лишь одна фотография наиболее интересно и проникновенно представляла время. Шульц показывает Владивосток, старые застройки, общие планы, пустую Светланскую, а на одной из фотографий — свою семью в тот момент, когда они моются в тазике. Там его сын перелезает через бортик тазика, а дочка уже сидит в ночнушке. И ты хорошо видишь их глаза, реакцию на камеру, начинаешь понимать отношения, форму допустимости. Потому что на том снимке — люди. И ты начинаешь чувствовать время. Это чувство времени присуще только документальному кино. Наше кино находится в зоне этой семейной фотографии. А если говорить о мировом документальном кино, то оно существует в зоне общих планов. Когда мы смотрим канал Discovery, то получаем объемную, эффектную картину мира, но не ощущаем себя в этом мире.

Для меня нет ничего недопустимого в документальном кино. Я смотрел один игровой фестивальный фильм, в котором герои занимались реальным сексом. И когда смотрел, думал, что если секс реальный, то это уже не игровое кино. Когда он нереальный — это игра, а здесь вся игровая картина переходит в документальный фильм и становится более уязвимой для критиков и нападок со стороны. Пока изображают подлецов, убийц — все нормально, но как только становятся подлецами и убийцами, это уже не просто картина, но и социальный акт. Либо ты готов к этому, либо не готов: и тогда не снимаешь. Мы проводили голосование по вопросу «Если горит дом, ты снимаешь или тушишь?» Из тысячи отвечающих пятьсот тушат, а пятьсот снимают. Я точно могу сказать: те пятьсот, которые тушат, они не режиссеры, ошиблись профессией. Если бы горел мой дом, я бы снимал.

 

raz  

Марина Разбежкина

Основатель школы документального кино,
режиссер. Фильмы: «Подземка», «Марсель Марсо»,
«Время жатвы», «Яр»

Индустриализация кино, с одной стороны, — это очень здорово. Ведь мы видим кино, соответствующее современным технологиям, можем показывать его на большом экране, чтобы привлечь больше несведущего зрителя. С другой стороны, мы теряем некую интимность разговора. Есть независимые американцы, похожие на нас: они тоже берут камеру в руки, без денег, и идут снимать то, что они хотят, а не то, что заказало телевидение.

Очень важно в нашем деле не стать любителями. Мы становимся очень близко к любительскому взгляду. Чтобы быть профессионалом, нужно понимать болезненные точки общества. Любитель, как правило, не ощущает болезненных точек, а идиотически-радостно фиксирует все вокруг. Самая большая опасность документалиста — не быть современным, не чувствовать, что сегодня актуально. И актуальным может быть не только политика, но и то, например, как люди целуются сегодня — иначе, чем в двадцатом веке. Это дело профессионала. Любитель не почувствует это и будет фиксировать все, что видит: людей, которые на лодочках катаются, ребенка, который играет в песочнице. Но это еще не кино.

Есть неигровые фильмы, в которых информация выступает в роли декорации. Наше документальное кино — это человек внутри жизни, а не на фоне этих декораций. В этом жанре кино нет запретных тем. Если ты можешь обойтись без информации, которую тебя попросили не говорить, то ты обходишься. Если нет, нужно уговорить человека дать разрешение на эту информацию. Ну а если ты хочешь разоблачать, то это уже совсем другое кино.

Режиссеру-документалисту нужна смелость. Входишь к своим героям как в клетку с тигром: они в любой момент могут тебя укусить, ударить, убить. Подобный опыт у меня был практически с каждым героем. Когда ы подходишь к человеку с камерой, будь готов ко всему. Человек вовсе не обязан быть доброжелательным по отношению к тебе. Ты должен дать понять ему, что не причинишь вреда. Эта профессия не для слабых. И морально, и физически.

Был замечательный польский игровой фильм. Сюжет такой: главный герой, режиссер, ставит фильм и одновременно разбирается со своими женщинами. И когда этот режиссер попадает в аварию, у него разбивается ветровое стекло, и осколки ранят ему лицо. Первым делом он хватает камеру и снимает свое израненное лицо. И вот это — стопроцентно режиссерское поведение. В этом нет цинизма, а есть очень точное соответствие профессии. 

 

er

Екатерина Еременко

Основательница берлинской кинокомпании «EEFilms»,
режиссер. Фильмы «Звуки России», «Охота на кости в Сибири»,
«Мой класс», «Чувственная математика»

Часто возникают дискуссии на тему «Можно ли вмешиваться в процесс при съемке?». Существуют два течения в документальном кино, и они отвечают на этот вопрос. Одно из них, очень модное, предлагает режиссеру не вмешиваться, быть как муха на стене. Но я совершенно другая, я не считаю, что это обязательное условие. Я как раз думаю, что вмешиваться можно. И та позиция, которой придерживаюсь я, и есть второе течение.

Я сторонник фильмов жесткой режиссерской руки. Мне больше интересно, когда ты знаешь, чего хочешь. В документальном кино очень важно иметь сценарий, драматургию фильма. Считается хорошим способом, когда вы следите за жизнью, а она дарит вам какие-то события. Но каждый раз, когда я сама делаю фильм, считаю, что важно держать свою линию. Если вас не это коробит, можно делать и постановки в фильме. Все, что хотите, все, что ново и интересно — все можно. В любом деле нужны страсть и интерес, и в документальном кино тоже.