new-site

Разговор с
художником: Евгений Макеев
о простых смыслах 

Мы спросили автора,
что он хотел выразить
в своих картинах 

Спрашивать у художника о смысле его картин — дело не самое благодарное: что хотел выразить, то и выразил визуальными образами, линией и цветом, а мог бы словами — написал бы рассказ или стих. И, тем не менее, заслуженный художник Российской Федерации Евгений Макеев, чья выставка Homo Immutabillis (Человек Неизменный) на днях прошла в галерее Арка, на наши вопросы ответил.

Об иллюзорности изменений

 

«
Колыбель качается над бездной. Заглушая шепот вдохновенных суеверий, здравый смысл говорит нам, что жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.
»

В. Набоков, «Другие берега»

 

Человек вообще не меняется. Есть только иллюзия внешних изменений, связанных с развитием технологий. Так современным студентам кажется, что XIX век — это чудовищная древность. Но мне, человеку далеко не юному, понятно, что эти изменения внешние. А в масштабах Вселенной никаких изменений вообще нет.

Мои работы о простых вещах, о простых смыслах: «Кто я? Зачем я? Как здесь оказался? И зачем все?». На мой взгляд, это гораздо более важные вопросы, чем выяснение, хорошие или плохие у нас губернатор и президент. Странно, что люди серьезно могут быть озабочены вопросами политики, с пеной у рта спорить по поводу гражданской позиции, когда они со своей человеческой позицией еще не разобрались.

Вопрос смысла жизни меня занимает с детства и любая моя работа — попытка найти ответ на этот вопрос. Часто, особенно по вечерам, мне кажется, что я все понял. Но к утру иллюзия рассеивается. Но поэтому и жизнь продолжается, а если найдешь ответы на все вопросы, то жить станет неинтересно.

Только не спрашивайте меня, чьи эти руки. Я не знаю. Я не подхожу к холсту с готовой идеей. Оно потом само приходит. А иногда приходит одновременно к тебе и еще кому-то. Помню, мы сидели в компании художников и стали с приятелем накидывать идеи: а давай нарисуем грабли в воздухе, пальцы в небе. Один слушал-слушал и говорит: «Ребята, зря вы сейчас обсуждаете, потому что скоро эти работы появятся, сделанные кем-то другим». Не потому, что кто-то украл идею, просто все мы черпаем из одного источника.

IMG_руки1 IMG_руки2 IMG_руки3 IMG_руки4 IMG_руки5

Об учителях

 

«
Настанет время, и великая вера в свое Я осенит, как огненные языки святого духа, головы всех людей, и тогда уже не будет ни рабов, ни господ, ни калек, ни жалости, ни пороков, ни злобы, ни зависти. Тогда люди станут богами.
»

А. Куприн, «Поединок»

 

Стиля у меня никакого нет, и никакой школы я не придерживаюсь. Постмодернизм с его апелляцией к классикам мне кажется несколько нечестным, как будто ты стремишься за чужой счет себе славу сделать.
Учителей из великих у меня всегда было много, но они постоянно менялись и сейчас я уже не могу назвать никого. Но за помощью и профессиональным советом нужно обращаться именно к ним, а не к современникам. Они всегда дадут ответ на вопрос и подскажут, как надо. Если раньше кого-то из великих я не понимал, то это означало, что просто не дорос. Я не сравниваю, но, например, «Голубой» и «Розовый» периоды творчества Пикассо мне становились понятны, когда я сам входил в соответствующий возраст. Если раньше, например, я не понимал Матисса, то теперь не понимаю, как можно было не понимать Матисса.

Стремиться рисовать лучше, чем кто-то, мне хотелось всегда. В школе у меня были пятерки по рисованию, а тут учительница взяла и поставила четверку за рисунок кружки. Два месяца я рисовал только кружки и каждый день ей показывал. Пятерку она так и не поставила. Бесценный опыт. Обожаю критику. Дает много энергии, чтобы двигаться дальше.

 

IMG_учитель

О времени и его наполнении

 

«
— Ты боишься смерти?
— Нет, это та же тьма.
Но, привыкнув к ней,
Не заметишь в ней стула.
»

И. Бродский

 

Сейчас мне не хочется тратить время на бессмысленные вещи: пустые разговоры, неважные встречи. Хочется делать то, ради чего ты здесь появился. А появился ради созидания, не разрушения. Хотя, конечно, для космоса деятельность человека, в общем, ничтожна. Делаешь все равно для себя.

И выставку делаешь также для себя, потому что невозможно в мастерской оценить работы. Выставляешь себя на всеобщее обозрение, понимая, что есть в этом изрядная доля эксгибиционизма, но по-другому никак.

К жизни я вообще отношусь с иронией, как и к себе, и к славе, которая, на самом деле, меня не коснулась, и это хорошо. К смерти тоже, потому что есть очень четкое ощущение, что на этом все не закончится.